- Я вновь стал целым человеком...

Пылкий шепот заставил ее загоревшиеся глаза встретиться с его пылающим пристальным взглядом, глядящим ей прямо в дущу. Теперь, если у него еще и оставались хоть малейшие сомнения в ее идентичности, он не мог не увидеть правды. Правды, хлынувшей ему навстречу из ее глаз тихими слезами чистого облегчения.

Ее руки снова обвились вокруг него. И на сей раз она не сдерживалась; ее тело затряслось в рыданиях. Оплакивающих его боль. Оплакивающих ее стыд. Ее вину, за то, что даже на минуту позволила себе думать, будто он опустил руки, прекратил борьбу.

- Шшш... Тише, Джулия. Я здесь, я никуда не денусь...

Он не переставая бормотал слова утешения. И, хотя он по-прежнему ничего не рассказал ей о своей роли во всем этом, теперь она знала, он был здесь не по доброй воле. И чего бы он не добивался, чего бы он все еще не надеялся достичь, все сводилось к одному: он никогда не прекращал борьбы.

Он все еще оставался Малдером; и пусть внутри и снаружи на нем почти не осталось живого места от шрамов, в его сердце по прежнему горело стремление отыскать истину.

Постепенно затихая в его объятиях, Джулия решила, что ни одна минута, проведенная Малдером в этом застенке не должна остаться неоплаченной. И начиная с чуткой заботы о его физических ранах, она приложит все усилия, чтобы компенсировать и облегчить его страдания.

Проглотив оставшиеся слезы, Джулия выпуталась из рук Малдера и встала; к ней снова постепенно возвращалось самообладание.

- Что? – спросил он, удерживая ее руку; предчувствие черной тучей легло на его оскорбленное лицо. Он ничего не сказал о ее перешедшем в истерику кокетстве, и она была за это благодарна. Слезы пришли и ушли, ей стало легче, и Малдер знал ее достаточно хорошо, чтобы понять: она вновь стала сама собой.

- ЖИВО В КРОВАТЬ. ГОВОРЮ КАК ВРАЧ! – она надеялась, что понятно выражалась, он по-прежнему крепко держал ее ладонь.

Вздохнув, Малдер отпустил ее руку.

- Нам все еще нужно...

Он умолк и Джулия закончила начатую фразу:

- ПОГОВОРИТЬ?

И неохотно кивнула. Джулия понимала, что ей необходимо рассказать ему о своем плане. Это было легко. Но ей так хотелось бы избежать неминуемой беседы о личном...

- ЗАВТРА. ТЕБЕ НУЖНО ОТДОХНУТЬ. И МНЕ ТОЖЕ.
- Я должен кое-что тебе сказать...

В мрачном тоне его голоса и немигающей глубине глаз сквозила явная неотложность. У Джулии тут же скрутило живот от волнения. Единственное о чем она могла думать:

- ДЕКЛАРАЦИЯ СКИННЕРА?

Она как чувствовала, что лучше было положить ее на место...

- Нет, нет, - поспешил он ее уверить и продолжил на языке жестов, - ИМ ИЗВЕСТНО, ЧТО ДЕКЛАРАЦИЯ ПРОПАЛА, НО Я ВНЕ ПОДОЗРЕНИЙ. ПОКА.

Это «ПОКА», заставило Джулию побледнеть. Малдер заметил ее реакцию и поспешно продолжил:

- ЭТО НЕ О СКИННЕРЕ. ЭТО О ТЕБЕ.

Малдер осторожно поднялся, и Джулия помогла ему сохранять равновесие, обняв руками за талию.

- Не волнуйся, - пробормотал Малдер, - он решил, что я тобой недоволен. Я сказал ему, что это не так.

Джулия видела, что он чего-то не договаривает. Малдер не впервые опускал детали, стараясь пощадить ее чувства. Взять хотя бы тот случай с ее замороженными яйцеклетками. Малдер говорил, что не рассказывал ей них, только из боязни нанести еще более глубокую психологическую травму. Хотя прекрасно понимал: она хотела бы знать.

- ОН ХОЧЕТ ЗАМЕНИТЬ МЕНЯ? – изрекла она; от страха у нее перехватило горло.

- Я ему не позволю! – притянув ее к себе, Малдер скрепил свое обещание тесным объятием.

Прижавшись губами к ее уху, он прошептал едва слышно:

- Я что- нибудь придумаю.

Охваченная страхом, Джулия вся дрожала. Если его отец захочет от нее избавиться, он это сделает. И Малдер знал, что от него тут мало что зависело. Но почему? Ее рассудок быстро перебирал возможные причины.

Очевидно, что им было известно: ее отношения с Малдером зашли не так далеко, как требовалось. Это было легко выяснить, ведь они постоянно прослушивали все, что происходило в квартире Министра. Счастье сына было настолько важно для старого Курильщика? Она очень в этом сомневалась – шрамы Малдера красноречиво свидетельствовали о том, как мало значило его благополучие. В чем же дело? Что-то не складывалось, не хватало какой-то детали, и она должна была ее найти...

- Хватит, - Малдер отодвинулся, - хватит об этом думать. Я устал, ты ведь тоже?

Да, очень, признала она склонив голову. И усталость не помогла бы им ни разгадать планы человека сверху, ни привести в исполнение свои собственные.

Наклонившись, чтобы отдернуть покрывало на его кровати, Скалли тихо улыбнулась Малдеру, он правильно принял ее молчание за усиленную работу мысли. Она вспомнила, как много лет назад, он шутил во Флоридском лесу; да их связь намного превосходила человеческую речь. Также как и многое другое между ними, что лежало далеко за пределами физических возможностей человеческих тел. Доверие... вера друг в друга и в способность вместе преодолеть любое препятствие...

Джулия решила, что пришло время испытать это «невысказанное» обязательство... Она подмигнула Малдеру и, согнув палец, поманила его к постели.

Он подыграл ей, прижав руку к груди и открыв рот в притворном удивлении. Медленно приближаясь, он вкрадчиво спросил:

- Ты пытаешься соблазнить меня, Джулия? – в его взгляде мерцала радость.

- ТОЛЬКО В ТВОИХ СНАХ, - ответила она закатив глаза.

- Или в моем душе? – бросил он назад с усмешкой, и подойдя ближе, рассеял ее смущение, - прости, не смог удержаться.

- МАЛДЕР, - начала она, потребность объясниться грызла ее трепещущую душу.

- Позже, Джулия, - он со стоном откинулся на подушки. – Сними с меня обувь.

И устроившись поудобнее, широко ухмыльнулся.

Теперь уже у нее удивленно отвалилась челюсть.

- Ты слышала меня, женщина, - дразнил он, будучи наполовину серьезным в своей проверке пределов ее терпения. Стараясь узнать, как далеко она позволит ему зайти теперь, когда он знал кем она была. Джулия прекрасно видела это по его встревоженным глазам, которых не достигла вьющаяся на губах улыбка.

- Мою обувь, - он подтолкнул ногой ее бедро.

Она понимала, что он никогда не станет заставлять ее делать что-нибудь против воли, даже под предлогом их ситуации, но подняв бровь, быстро сняла с него тенниски, чем привела его в совершеннейший восторг.

- ЧТО-НИБУДЬ ЕЩЕ, ХОЗЯИН?

- Массаж ног?

- ТЕБЕ ЭТО СЛИШКОМ НРАВИТСЯ.

- Да, черт меня побери, еще как, - пробормотал он и потянулся к прикроватной лампе. Щелчок выключателя и комната погрузилась в темноту.

- Иди ко мне.