Но глаза... глаза жили и сияли ярче самых ярких звезд. Зеленые и ясные, несмотря на опьянение, они манили и завораживали, как песнь сирены.

- Я обещал не причинять Вам вреда и я сдержу слово, - произнес он, - я просто хотел поговорить с кем-то сегодня вечером. Слушать собственное дыхание иногда так утомительно.

Он было улыбнулся, но быстро спохватившись, поджал губы. Однако в его глазах по –прежнему теплились надежда и ожидание.

Джулия редко могла устоять против его жалких взглядов, и этот не оказался исключением. Она смотрела на свои оторвавшиеся от колен руки. Хорошо, что она оказалась быстрой ученицей; за несколько прошедших дней она сумела научиться у Элизы начаткам языка жестов. Дневное отсутствие Малдера обеспечило им несколько часов практики.

- Ф – О – К – С.

Его глаза потемнели. Он ведь ее предупреждал!

- И это все, что Вы можете сказать?

От неожиданности она немедленно спряталась в свою раковину, снова опустив глаза долу.

- Господи, простите, Джулия, - хрипло пробормотал он, - я не хотел... пропади все пропадом.

Он хотел уйти, но Джулия остановила его, положив руку на колено.

- ПРИВЕТ, - вывели ее пальцы, - МЕНЯ ЗОВУТ ДЖУЛИЯ. А ВАС?

Добро пожаловать в страну глухих.

- Уж точно не мистер Чуткость, черт возьми, - отозвался он с кривой улыбкой, и вспыхнул при виде ее ответной ухмылки.

- О, Вам кажется это забавным, не так ли?

Джулия кивнула, чувствуя как с его смущением исчезает ее напряженность. Он пытался подавить усмешку, но его выдали морщинки в уголках глаз. Он оставался по-настоящему красивым мужчиной, несмотря не свой шрам. И она ощущала, как все ее существо согревается от чувств, которым уже очень давно не позволялось просыпаться. И внезапно, вопреки всему, она поддалась его чарам, и ее губы разомкнулись, и обласканная светом его глаз, на них расцвела улыбка.

У Малдера перехватило дух, а Джулию сразу же кольнуло сожаление; она не должна была настолько терять бдительность. Это было глупо. Но она ничего не могла с собой поделать – он так явно нуждался в реальном человеческом контакте. Также, как и она. Хотя она до сих пор не признавалась в этом даже самой себе. Трудно было не подпасть под очарование Малдера. Он был так прекрасен душой и телом.

Снова он из Министра Юстиции превратился в обычного человека. Одинокого, измученного человека, нуждающегося в простом разговоре с нею.

Светская беседа в этой позолоченной клетке казалась настолько банальной, но она очень старалась, надеясь постепенно вызвать его на откровенность.

- ВЫ ЛЮБИТЕ КЛАССИЧЕСКУЮ МУЗЫКУ? – она кивнула на проигрыватель компакт дисков, подразумевая заполнявшую комнату прекрасную мелодию.

- Не особенно, - он ухмыльнулся, - но ОНИ уже наверное ее ненавидят, так что я доволен.

- ОНИ?

- Мои партнеры, - ответил он, слегка постучав пальцем по уху и подмигивая, - по какой-то причине их пленяет мой голос...

Прослушивающие устройства? Ее глаза широко распахнулись. Конечно же. Оказывается старая практика «не доверять никому» все еще применялась Малдером, даже несмотря на то, что теперь он работал на них. Господи, если бы в прошлые несколько дней она попыталась что-нибудь сделать...

- Не волнуйтесь, Джулия, - пробормотал он, - никаких камер. По крайней мере я не нашел ни одной. Но в целом мире вряд ли отыщется столько ДДТ, чтобы перетравить здесь всех жучков.

Задрав подбородок, он прокричал:
- Разве не так, ребята? - и, взболтнув виски в своем стакане, рассмеялся. Потом прошептал, озорно блеснув глазами:
- Я готов поспорить, они ненавидят, когда я так делаю.

- ГОТОВА ПОСПОРИТЬ, ЧТО ДА, - улыбнулась она в ответ на его заразительный смех. Джулия ничего другого и не ожидала от человека, привыкшего зарабатывать на жизнь выводя из себя всех и каждого. Воспоминания сделали ее улыбку задумчивой и Малдер, слегка протрезвев, отреагировал похожим образом.

Прочистив горло, он снова глотнул виски и быстро отведя глаза, спросил:
- Откуда Вы, Джулия?

Она поняла, что он решил поддержать светскую беседу, однако не был склонен открыться ей. «Это хорошо, - подумала она, - это станет началом.»

- АЛЕКСАНДРИЯ, - сказала она на языке жестов.

Отчасти это было правдой. Человек, которым она теперь стала, родился на том ужасном автовокзале, не без изрядной доли помощи со стороны Элизы Маркотт.

- В Вирджинии? – спросил Малдер, слегка распрямившись; его лицо озарилось надеждой.

Господи, как же она могла забыть о его прежнем местожительстве?

- НЕТ, ШТАТ ЛУИЗИАНА, - она не могла смотреть на него без боли в сердце. Он быстро опомнился и его лицо отчасти снова приняло выражение того стоического самообладания к которому она привыкла за последние несколько дней. Отчасти, но не полностью. Мало-помалу он ослаблял узду на своих эмоциях. Что наглядно продемонстрировали его следующие, проникнутые юмором слова:
- Южанка, значит? Приходилось ли Вам, Джулия, сиживать на крыльце огромного плантаторского дома, весь день потягивая мятный джулеп?

Его вопрос заставил ее рассмеяться, точнее поперхнуться чем-то похожим на смех настолько близко, насколько позволяло ее поврежденное горло. Выйдя похожим на хриплый писк, это застало ее врасплох. У Джулии перехватило дыхание и ее рука автоматически метнулась к горлу. Малдер тут же принес извинения:

- Боже, Джулия, простите, я снова причинил вам вред. Сильно болит? – он подался вперед и дотронулся до ее локтя.

Джулия покачала головой.
- ТОЛЬКО КОГДА Я СМЕЮСЬ, - она улыбнулась собственной шутке и ее плечи дрогнули от сдерживаемого смеха. На самом деле то, что с ней сделали вызывало удивление. Она была уверена, что из-за неподвижности голосовых связок, ее ожидают проблемы с приемом пищи. Это было обычным последствием при параличе вокального шнура. Но пока ничего необычного не произошло. Физически – она была в прекрасной форме, только не могла говорить.

Малдер улыбнулся ей, ожидая пока она успокоится.
- Это очень жестокая шутка, Джулия, - сказал он с легким упреком. – Знаете, если бы вернуть Ваш голос было в моих силах, я сделал бы это.

Их глаза встретились, и его улыбка угасла.

Джулия кивнула, обхватив своими пальцами его запястье.
- Я ЗНАЮ, - изрекла она, поглаживая пульс, бьющийся под ее пальцами.

Они сидели молча. Некоторое время, пока она успокаивала кровь бушующую под его тонкой кожей... теперь казавшейся грубой, неровной, почти...

Ее взгляд упал к запястью, которое она баюкала, и Джулия почувствовала, как ее рот приоткрылся от ужаса. Шрамы...
сморщенные, гневные красные отметки разочарования и боли. Он был в таком отчаянии? Очевидно, да, и не так давно, судя по виду его кожи.

Боже, теперь она разозлилась. На него, на людей, вынудивших его прибегнуть к столь радикальной мере, и особенно на себя, за то, ее не было здесь раньше. К черту подполье! К черту все планы!

- Что с Вами, Джулия?

Она взглянула ему в глаза, потом снова на запястье, словно требуя объяснений. Не то, чтобы он должен был ей хоть единственное; в конце концов, предполагалось, что она была не в праве требовать от него никаких объяснений. Джулия слишком хорошо знала о своем статусе прислуги. Но это ее не останавливало, и она беззвучно выкрикнула вопрос ему в лицо, все еще удерживая в своей власти его руку.

- ЧТО ЭТО?! – изрекла она, слишком разгневанная, чтобы выпустить его запястье и изъясняться более длинными фразами.

Она знала, что не должна казаться столь заинтересованной, но, представшее перед ее внутренним взором, изображение его холодного окровавленного тела, разом уничтожило все мысли об апатии.

Он отдернул руку и встал со стула.

- Не Ваше чертовое дело, - прорычал он, подойдя к бару и доставая новую бутылку.

Несмотря на все старания, она не могла выкинуть из головы те ужасные образы. Один за другим, они словно стрелы впивались ей в сердце. Она чувствовала, как горячие слезы медленно катятся у нее по щекам и так хотела сказать ему то, что не должна была, не могла сказать...

- Это было давным – давно, Джулия, - сказал он, словно почувствовав устремленный ему в спину сочувствующий пристальный взгляд. – До того, как я понял, насколько хорошо тут пристроился.

Его слова были полны ядовитого сарказма.

Джулия встала и направилась к нему, неуверенная в своих мотивах, но твердо знающая, что она должна сказать ему...

- Ложитесь спать, Джулия. Оставьте меня в покое.

«Нет, нет, я не могу», - кричала она в его спину.

- На сегодняшнюю ночь мне более чем достаточно разговоров.

Его плечи резко опали, он повесил голову.

- Пожалуйста, сделайте, как я сказал, Джулия, - последние слова он прошептал как просьбу. Ту на которую она не могла ответить отказом.

Она утерла заплаканные щеки и решила позволить ему установить собственный темп их сближения. Она могла подождать; пока еще у них было время. Хорошо, что они начали. Предполагалось, что их взаимодействие не будет нагружено эмоциями, но она всегда знала, что в конечном итоге, все сведется именно к этому. По плану она не должна была стать спасателем Фокса Малдера, но ее сердце не могло позволить ему потерять себя, даже несмотря на его сомнительную преданность
Уполномоченному Председателю.

Малдер напрягся, когда ее рука коснулась его предплечья, но не отодвинулся. Осмелев, Джулия, мягко лаская пальцами его щеку, развернула к себе его голову.

- СПОКОЙНОЙ НОЧИ, ФОКС.

Лицо Малдера осталось безразличным, но в глазах рассвело перемирие.

-Спокойной ночи, Джулия. Сладких снов.

Он направился в свою спальню, и она проводила его взглядом. Щелчок замка обеспокоил ее не так сильно, как в прошлые ночи...