- Черт, - проворчала она, наклоняя голову, чтобы размять шею. Она была не ближе к разгадке тайны диска, чем несколькими днями ранее.

Бандиты также, если не более, старательно пытались найти ответы. Она знала, что изматывает и себя и их, но остановиться не могла. Она не имела права останавливаться, до тех пор, пока не найдет то, и в особенности, того, кого искала.

Вакцину. Малдера. Своим утомленным рассудком она теперь даже не могла с уверенностью определить, что важнее. Ее мозг бесспорно был переутомлен. Подпитываемый тем, что организм Скалли мог извлечь из консервированных фруктов, подхлестываемый тоннами выпитого кофе, ее разум, казалось, интенсивно работал даже когда она спала. Ее сны были необыкновенно яркими; в основном о Малдере и о том, что ему, возможно, пришлось пережить. Словно во вспышке, она видела, как его пытают, и он кричит, зовя ее по имени... Эти видения не оставляли ее в покое, часто являясь ей и в часы бодрствования.

С дрожью избавившись от болезненных образов, она встала со стула. Кофе, вот, что ей сейчас нужно – больше кофе. Трое ее друзей, расположившихся здесь и там по периметру комнаты, даже глаз не подняли от мониторов, когда она бесшумно выскользнула за дверь. Ей пришла в голову мысль, что возможно они уже привыкли и смирились с ее кофеманией.

Маленькую кухню переполнял запах кофе, и этот аромат поддержал ее слабеющий дух. На сей раз, вместо того, чтобы забрав с собой напиток, вернуться на свое рабочее место, она останется здесь и сполна насладится густым, богато пахнущим, варевом.

Закрыв глаза и притворившись, что это обычное утро в Бюро, она почти слышала низкий ропот Малдера, преобладающий над гамом переполненного кафетерия.

Сидя за столом с закрытыми глазами, она потягивала кофе, мысленно блуждая в воспоминаниях. Вот Лоис из бухгалтерии с бесконечным рассказом о футбольном турнире своих детей... Холли... милая, добрая Холли... зашедшая, чтобы поприветствовать их с Малдером легкой улыбкой. Ким, секретарша Помощника Директора, кивающая им, наполняя чашки для себя и своего босса. Скалли скучала по ним. Оказавшись во власти меланхолии, она спрашивала себя, пережили ли они колонизацию, и если да, то удалось ли им выжить впоследствии. Она не могла решить что хуже: погибнуть, будучи инфицированным или остаться жить в аду кромешном, в который превратился мир.

- Что, Скалли, молитесь?

Саркастически растянутые слова вернули ее к действительности; вздрогнув, она открыла глаза:

- Где Вас черти носят, Крайчек?

Они не видели его несколько дней. Нельзя сказать, что она по нему скучала, но не доверяла абсолютно точно. Она знала, что он, и глазом не моргнув, обведет их вокруг пальца при первом же удобном случае.

И только, когда он ухмыляясь потянулся за кофейником, она обратила внимание на то, каким он был потрепанным. Небритый и неопрятный, словно неделю, не снимая, носивший одну и ту же одежду.

- Где меня черти носили? – словно припоминая рассуждал он, повернувшись к ней спиной, - о, думаю, можно сказать, что я занимался кладоискательством, Скалли.

Кладоискательством? Он нашел что-то, что может им помочь? Стараясь не питать пустых надежд, она с показным спокойствием ждала, пока он усядется напротив. Ему совсем не обязательно было знать, как сильно она сейчас нуждалась, хоть в чем-нибудь, за что можно было бы зацепиться. Спокойно, она должна оставаться абсолютно спокойной.

- Нашли что-нибудь? – выгнув бровь, спросила она беспечным тоном.

- Не так много... только вот это, - мягко сказал он, и вытащив что-то из кармана, положил перед ней на стол.

Инопланетный артефакт. Возможно с затонувшего корабля, что бесследно исчез сразу после того, как она покинула Кот-д’Ивуар. Хотя, скорей, это часть приобретенная убитым доктором Сандозом.
Надев на лицо выражение безразличной маски, она решила не спрашивать откуда у него этот обломок. Гораздо более важным было другое:

- И, что Вы собираетесь с этим делать, Крайчек?

- Хранить в безопасном месте, - его глаза горели с неприкрытой срочностью. Все его поведение кричало ей о том, что это было важно.

- Насколько это важно?

Он склонился над артефактом, слегка погладив пальцами его поверхность, словно тот был из самого драгоценного металла.

- Достаточно важно, чтобы бросить меня в Тунисскую тюрьму, когда я украл этот обломок. Достаточно важно, чтобы не убить меня, когда я под пытками лгал о том, не знаю, где он. Достаточно важно, чтобы оставить меня в живых, чтобы я вывел его на след...

«Его – читай Курильщика», думала она.

- Достаточно важно, чтобы убить Мариту, спустя несколько часов, после похищения Малдера... потому что она слишком много об этом знала.

- Он убил Мариту? – Скалли не была удивлена, просто поинтересовалась.

- Вылечил ее, послал за мной, а потом убил, - он отвел глаза и сделал большой глоток кофе. – Наша участь была предрешена. Думаю, пуля с моим именем, все еще ищет меня.

«Этот Крайчек, самый удачливый ползучий гад на свете!» - думала Скалли.

И почему только Малдер не мог похвастаться такой благосклонностью Фортуны? Она сжала зубы, чтобы сдержать готовый вырваться крик отчаяния и ярости.

Глядя в пространство, Крайчек продолжал, не обращая внимания на ее гнев:

- Это было так на него похоже, послать нас за Малдером, а потом убить, зная, что я воспользуюсь первой же возможностью, чтобы навсегда от него избавиться. Или, по крайней мере, так мне казалось. Я ошибся, у сукиного сына, как у кошки – девять жизней, - его глаза вернулись к ней, и он безрадостно рассмеялся. – Все это похоже на третьеразрядную греческую трагедию, Вы не находите?

Скалли проигнорировала его ироническое хихиканье и подалась вперед:

- Но почему он настолько важен? – спросила она, кивком головы указав на осколок, словно боясь дотронуться до него пальцем.

Крайчек сделал быстрый глоток воздуха и, выдыхая, процедил сквозь зубы:

- Этого я не знаю. Знаю только, что он экспериментировал с обломком. Скиннер – пример некоторого успеха.

Скалли озадаченно выдохнула:

-Скиннер?

Кивнув на артефакт, Крайчек ответил:

- Наниты. Вы думали, они были чистым углеродом, но это не так. Нанитами стали покрытые углеродом мельчайшие частицы вот этого материала, полученного с места другого крушения.

Ее разум кипел; наперебой посыпались вопросы.

- Вы заразили Скиннера частицами этого? Зачем? Почему это было так важно?

Он встал и, допив кофе, снова положил артефакт в карман.

- Как только вы обнаружите то, что я надеюсь найти... я уведомлю Вас.

Она просто не могла понять зачем он это делает, что он надеется получить. И, наверное, это был бесполезный вопрос, но она должна была спросить:

- И, что Вы «надеетесь найти», Крайчек?

Уже в дверях он остановился, внезапно став таким мрачным, каким она никогда его не видела.

- Может быть...самого себя.

И вышел...

Малдер тут же пошел на попятный:
- Конечно, не хватает, - пробормотал он, повесив голову, - что за глупый вопрос...

Встревоженная его отступлением, Джулия, подняла глаза и окинула согбенную фигуру быстрым взглядом. Ее гнев рассеялся. Положив руку на его колено, она знаком убеждала его продолжать.

Почувствовав, что прощен, он поспешил объясниться:
- Я имел в виду... Чувствуете ли Вы, что иногда... Иногда, этого так не хватает, что Вы испытываете боль. Физическую боль во всем теле. Знаете, острую боль, застающую Вас врасплох, приходящую, когда всплывают воспоминания...

- КОНЕЧНО, ЧУВСТВУЮ, ФОКС. ОСОБЕННО БОЛЬНО ЗДЕСЬ, - она положила руку на сердце.

Его глаза, как завороженные, следовали за ее кистью; голос, иссякнув, превратился в шепот:
- Знаете, Ваши руки так похожи на ее...

Едва дыша, Джулия немедленно попыталась спрятать руки в складках пеньюара. Но, прежде чем она успела это сделать, Малдер захватил их в свои, вынуждая ее замереть на месте.

Он поглаживал большими пальцами тыльную сторону ее ладоней, не в силах оторвать очарованного взгляда от легкой сетки вен под тонкой кожей и нежно розовых ногтей.

- У нее самые талантливые руки на свете, - бормотал он.
- Я страдал, и они исцеляли...

«Господи, сущий на небесах, - молилась Джулия, - только бы он не взглянул на меня сейчас»...

- Знаете, она не погибла. Я почувствовал бы, будь иначе...

Как только Малдер поднял голову, Джулия быстро опустила лицо.

Вынужденная быть молчаливым слушателем, она благодарила Бога, за то, что не могла говорить. Но непрошеная слезинка все равно проторила дорожку по ее щеке к подбородку, чуть правей воспоминания о родинке, которую она когда-то так ненавидела.
Малдер выпустил ее руки, и она поспешно утерла мокрые щеки, немного успокоившись.

- ПОЧЕМУ ВЫ МНЕ ВСЕ ЭТО ГОВОРИТЕ? – жестами спросила она, стараясь не встречаться с ним взглядом.

- Потому что Вы другая, Джулия, - мягко ответил он, - все остальные глядели с ненавистью и отвращением. С Вашего лица на меня смотрят ее глаза...

- ВАМ ПОКАЗАЛОСЬ, - возразила она, шмыгнув носом.

- О, они конечно не точно такие же, другой разрез. Но цвет – тот же самый.

Он поднял ее подбородок, вынуждая встретить его взгляд.

- Я видел... мир, Джулия. Целый мир в ее глазах. Все те слова, которые она никогда мне не говорила... Вы может быть физически не способны говорить, но, знаете, для нее это было так же трудно... Любовь, желания... мечты и потребности. Все было в тех глазах. И я вижу то же самое в Ваших...

Она пребывала в уверенности, что ее сердце не выдержит того яростного ритма, который задавало ее тело.

Губы Малдера замерли буквально в миллиметре от ее кожи, и он схватил ее за плечи, сжимая их, как, в тисках.

- Боже, - обдавая ее своим пропахшим виски дыханием, сводя с ума своей близостью, проскрежетал он, - Вы даже пахнете, как она...

И его пальцы ослабили хватку, а губы наконец коснулись ее кожи...

Она ничего не могла с собой поделать. Ее руки обвились вокруг него, когда он обмякнув, упал перед ней на колени.

- Скалли...

Джулия почувствовала, как его боль пронзает ее душу. Очевидно, он не сознавал, что говорит. Постоянное напряжение и спиртное заставляли его галлюцинировать. Не мог же он в самом деле принимать ее за...

- Я... Я так тоскую без тебя, Скалли...

«Господь, всемилостивый, - думала Джулия, - разве не достаточно, что мы должны жить этой жизнью? За что же ты продолжаешь так мучить его? За что так меня мучаешь?»

Дрожащей рукой она погладила его спину и положила голову себе на плечо, прижав его другой рукой, как ребенка. Его лицо было горячим и влажным, глаза крепко закрыты, а губы двигались против ее шеи, продолжая свое признание:

- Прости, что оставил тебя, Скалли... они схватили меня... заставили меня.... - он неизящно икнул, и пока, задержав дыхание, боролся с икотой, слова на время замерли.

- Я так устал, Скалли. Так устал...

Джулия пододвинулась, одновременно отстраняя от себя Малдера.

- Нет, нет, не уходи, - пробормотал он, делая слабую попытку остановить ее.

Джулия взяла его за руки и усадила рядом с собой на кушетку, а затем уложила, ни на секунду не ломая контакта, чтобы заверить его: она никуда не собирается. Джулия помогла ему расслабиться, вытянув его ноги и сняв с них теннисные туфли, все время неотрывно глядя в его полуприкрытые пристальные глаза.

«Я не покину тебя, - говорил ее взгляд, - ни за что, поверь мне...»

Она медленно сползла в его объятья, и чуть не расплакалась, улышав его облегченный вздох. Но печаль быстро исчезла без следа, вытесненная наслаждением, которое доставляли его надежные руки, и умиротворением, которое приносило его бьющееся под ее щекой сердце. Его рука накрыла ее кулак, и она ответила на его невысказанный вопрос, медленно сгибая и разгибая пальцы:

- Я – ЗДЕСЬ. СПИ, МАЛДЕР.

Как только ее пальцы закончили выводить «р» - последнюю букву его имени, его рука скользнула под ее и их ладони поцеловались, пожелав друг другу сладких снов...