**********
ЗДАНИЕ ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ
НЬЮ-ЙОРК

Капитан Алекс Кэйхилл откинулась в кресле и, закрыв уставшие глаза, потерла их кончиками пальцев. Огромная стопка отчетов на ее рабочем столе к концу дня медленно, но верно уменьшалась, однако Алекс прекрасно знала, что это лишь временное облегчение - скоро на ее пороге появится офицер из административного подразделения и, забрав одну кипу бумаг, заменит ее новой.

Алекс услышала какой-то шум в соседнем помещении, где размещался офис детективов, и повернула голову, чтобы посмотреть, кто еще задержался на работе – на часах была почти половина восьмого вечера и дневная смена уже давно отправилась по домам.

Но видимо, не в полном составе – детектив Сэм Кросс по-прежнему сидел за своим столом и задумчиво потирал подбородок.

- Сэм! – позвала Алекс.

Он обернулся и улыбнулся, увидев ее. – Засиживаетесь допоздна, босс?

- Да нет, как раз собиралась уходить. Ты уже просмотрел документы из бронкского отдела?

Сэм поднял папку. – Только начал.

- Обнаружил что-нибудь интересное?

- Кое-что, - ответил он, медленно поднимаясь с кресла и направляясь к ее офису. – Хотите послушать мои соображения по этому поводу?

- Конечно, почему нет. Я давно не занималась оперативной работой, так что мне не помешает встряхнуться и отвлечься от бессмысленной и беспощадной борьбы с бумагами.

- Во-первых, мне кажется подозрительной компания, в которой работал Вагнер.

- Почему?

- Когда сегодня днем я вернулся туда, чтобы поговорить о нестыковках в истории с принятием Вагнера на работу, то наткнулся на запертую дверь. Я позвонил им на сотовый, но номер оказался отключенным. Больше никакой доступной информации.

- Позвони в телефонную компанию, - предложила Алекс, - и затребуй у них записи. Если они заикнутся об ордере, сообщи мне, и я обращусь к помощнику окружного прокурора. Учитывая два убийства… - Алекс не стала договаривать. – Вы установили какую-нибудь связь между «Омегой» и Леоном Кингом?

- Нет. И хотя я еще не начал как следует копать в данном направлении, но чем больше я обо всем этом думаю, тем меньше у меня поводов для оптимизма. Нужно послать кого-нибудь следить за зданием. У меня такое ощущение, что если этого не сделать, то завтра мы найдем абсолютно пустой офис – без мебели и, главное, без документов.

Алекс подняла трубку и позвонила.

- Отдел по борьбе с уличной преступностью, - ответил диспетчер.

- Это Алекс. У вас найдется кто-нибудь поблизости для небольшой сверхурочной работенки?

- Надолго?

Она перевела взгляд на часы и подсчитала. – Около девяти часов.

- Что нужно делать?

- Наблюдать за зданием в Мидтауне и убедиться, что никто не попытается ничего вынести из офиса.

- Конечно, без проблем, я найду кого-нибудь.

- Отлично. Адрес дома – Мэдисон Авеню, 444... – она перевела взгляд на Кросса, и он беззвучно произнес. – Двенадцатый.

- …Двенадцатый этаж. Название компании «Омега Продакшн». Когда ваши люди прибудут на место, пусть, пожалуйста, попросят центральную диспетчерскую поставить меня в известность.

- Разумеется, капитан.

Алекс повесила трубку.

Кросс опустился в кресло и начал просматривать дело Леона Кинга. – Примечательно то, что мистер Кинг, также как и мистер Вагнер, казалось, не существовал вплоть до своего внезапного появления три года назад – ни водительских прав, ни трудовой истории. Ничего. И вот, когда ему исполнилось двадцать семь, мистер Кинг просто… появился.

- Ты позвонил в Олбани?

Недавно принятый штатом Нью-Йорк закон позволял офицерам полиции получить доступ к налоговым записям жертв убийств.

- Да, и они прислали по факсу пять налоговых деклараций – две мистера Вагнера и три мистера Кинга.

- И у БКИ ничего на них нет, - вслух напомнила себе Алекс.

- И где же они были, прежде чем объявились здесь? – спросил Кросс.

- Или, - подумав, добавила Алекс. – Кем они были?

- Что если… - она замолчала. – У меня внезапно возникло плохое предчувствие.

- Почему?

- Сам посуди, - принялась объяснять Алекс. – Двое зверски убитых мужчин. В Леона Кинга стреляли… сколько, семь раз? Вагнеру перерезали горло, а затем выпотрошили словно рыбу. Рядом с телами убийца оставил зашифрованные записки, содержание которых мы не можем разгадать…

- Кстати, - перебил ее Кросс. – Я позвонил своему университетскому профессору, и он согласился взглянуть на них.

- Что?

- Ну не на сами записки, конечно. Я переслал ему набор цифр и сказал, что нам нужно их расшифровать. Он обещал помочь.

- Напомни мне, - попросила Алекс, потирая глаза. – В каком колледже ты учился?

Кросс опустил взгляд и принялся внимательно изучать свои ботинки. – Я никогда этого не рассказывал, - тихо ответил он. – Это не имеет значения.

- Детектив, - резко бросила Алекс, - Я задала вам вопрос.

- МТИ [прим.пер. - Массачусетский технологический институт] , - ответил Сэм. – Выпуск 80-го года.

Алекс удивленно распахнула глаза. – Правда? МТИ?
Кросс кивнул. – Итак… какого черта я делаю в полиции, когда мог бы лечить раковых больных, изобретать новый Интернет или заниматься еще чем-нибудь подобным, верно?

- Вроде того, - признала Алекс.

- Мне всегда нравилась полицейская работа, а в МТИ я поступил по настоянию отца. Когда он умер, спустя полгода после моего выпуска, я понял, что наконец-то волен заняться тем, чем хочу. Так я и присоединился к НЙПД. И вот теперь, семнадцать лет спустя, я детектив первой категории в главном городском управлении по расследованию особо тяжких преступлений – предел мечтаний любого нью-йоркского копа.

- Нет, - улыбаясь, ответила Алекс, - предел мечтаний стать начальником этого подразделения. Или, за неимением лучшего…

- Руководителем всех детективов, - ухмыльнулся Кросс.

- Нет. Слишком политизированная должность. Возможно, руководителем, отвечающим за расследования [прим.пер. - начальник отдела контроля за расследованиями, переданными в ведение окружному прокурору].

- Не важно. Возвращаясь к нашим баранам – профессор Шнейдер согласился поломать голову над записками и в дальнейшем консультировать нас в процессе расследования. Бесплатно.

Алекс кивнула. – Отлично. Как я уже говорила, на местах преступлений оставлены зашифрованные записки, и еще несколько лет назад жертв словно не существовало.

- И…?

- И… ты никогда не служил в армии, не так ли?

- Нет, а вот Дэрил, кажется, служил в отделе уголовных расследований.

- Да, верно. Ты можешь обратиться к нему за подтверждением, но отец рассказывал мне, что у попавших под трибунал, но впоследствии оправданных военных, исключали из личного дела запись об имевшем место суде, словно его и не было.

Кросс покачал головой, не улавливая ее мысль. – И вы имеете в виду…?

- Охраняемых свидетелей, - пояснила Алекс. – Сколько ты готов поставить на то, что обе наши жертвы проходили по программе защиты свидетелей? Это легко объясняет отсутствие прошлой истории.

Сэм задумчиво пожевал кончик карандаша. – Когда людей добавляют в эту программу, их отпечатки удаляют из общедоступной базы НЦКИ, верно?

Алекс кивнула.

– Тогда это объясняет, почему мы не смогли идентифицировать их отпечатки. Но разве у ФБР нет внутренней базы отпечатков?

- Не знаю, - вслух раздумывала Алекс. – Но знаю, у кого можно спросить.

Кросс вопросительно посмотрел на начальницу.

- Кое-кого, с кем я вместе училась в Академии, - пояснила она. – Академии ФБР, - уточнила Алекс. – Мы по-прежнему общаемся – посылаем открытки на Рождество, дни рождения и все в таком роде. Помимо этого созваниваемся несколько раз в год, чтобы не терять связь. Она натаскивала меня по процедуре сбора доказательств, а я обучала ей некоторым приемам отдела по расследованию должностных преступлений.

- Где она сейчас?

- Работает в штаб-квартире в проекте Секретные материалы. Не знаю точно, чем занимается этот отдел, но уверена, что если я позвоню Дане, то она сможет нам помочь.

Скалли снился сон.

Всю жизнь она видела яркие, насыщенные цветами сновидения. Однажды, когда Дане было шестнадцать, она вывихнула колено во время игры в футбол, и доктор прописал ей кодеин и тайленол. Благодаря этим слабым болеутоляющим ее сны стали еще более живописными, потому что наполнились звуками и бешеным ритмом.

Но ничего подобного Дане Скалли прежде не снилось.

Она находилась в абсолютно белой комнате, где каждая поверхность, все четыре стены, пол, потолок… были одинакового цвета. Посередине располагался стол, похожий на те, что используют для вскрытия, если бы не его цвет – такой же, как и все остальное убранство комнаты. Единственным цветным пятном в этом ледяном царстве оказалась она сама. Оглядев себя, Скалли увидела, что одета в повседневную офисную одежду: темный деловой костюм, блузку вишневого цвета и туфли на плоской подошве.

Она медленно обошла комнату. Поначалу Дана хотела отыскать выход, но потом поняла, что больше не испытывает нестерпимого желания покинуть это тихое и чистое помещение…

Стерильное.

Тщательный осмотр принес свои плоды, и Скалли обнаружила еще кое-что, недоумевая, почему раньше не заметила стальной шкаф для хранения документов неизменно белого цвета.

Дана посмотрела на ящики и обнаружила, что на них нет никаких отметок.

Тогда она пожала плечами и открыла шкаф – он оказался заполнен папками.

А точнее, секретными материалами.

Отличительные красные и белые полосы на обложке недвусмысленно указывали на то, что ящик до отказа набит именно папками с секретными материалами.

Скалли вытащила крайнюю, внутри которой находились документы по орегонскому расследованию – ее первому делу.

Она достала следующую папку – Айдахо, исчезновение пилота по имени Будахас. Дана улыбнулась, понимая, что здесь по порядку представлены все случаи с самого начала ее карьеры и до настоящего момента.

Внезапно она услышала позади какой-то шум и, обернувшись, задохнулась от неожиданности.

На прозекторском столе лежало тело, которого прежде там не было – она нисколько в этом не сомневалась. Отвернувшись от шкафа, Скалли быстро подошла к трупу, покрытому белой простыней.

По какой-то непонятной причине Дана очень не хотела отдергивать ее.

Взгляд Скалли пропутешествовал по всей длине скрытого от ее глаз тела, и тут она заметила, что из-под простыни выглядывает нога покойника с ярлыком на большом пальце левой ноги.

Дана поджала губы и подошла, чтобы посмотреть на бирку.

Она чуть наклонила голову, пытаясь прочесть имя, но смогла различить только последние буквы: д-е-р.

Мрачное предчувствие заставило Дану похолодеть, и она перевела взгляд на папку, которую держала в руках.

Когда она услышала шум, то как раз просматривала дело Пфастера, однако имя на обложке гласило: ФОКС МАЛДЕР.

Скалли быстро посмотрела на стол и затем обратно.

Нет.

Сделав глубокий вдох, Дана собрала все свое мужество и открыла досье. Лежавший сверху бланк был ей хорошо знаком – принятая в ФБР стандартная форма отчета о вскрытии. Согласно прикрепленной в углу документа заметке, причина смерти специального агента Фокса Уильяма Малдера не установлена, поэтому требуется провести аутопсию.

Скалли уронила бумаги и, дрожа как осиновый лист, отпрянула от стола.

Нет, не может быть.

Дана понимала, что спит, но иррациональная логика сновидения требовала, чтобы она вернулась и посмотрела на тело.

Не в силах сопротивляться, Скалли сделала два шага вперед и, протянув дрожащую руку, отдернула покрывало.

После сделанного ими открытия, агенты еще какое-то время обсуждали дело, планируя свои дальнейшие действия. Но мало-помалу дневная усталость дала о себе знать, и они буквально вырубились за просмотром телевизора. В какой-то момент Малдер видимо выключил его, потому что комната оказалась погруженной во мрак, и только благодаря слабому лунному свету, льющемуся сквозь окно, можно было различить контуры окружающих предметов. Малдер лежал рядом с ней на постели, его долговязую фигуру словно окутывало серебристое сияние.

Скалли заметила, что он успел переодеться в спортивные штаны. Она прищурилась, чтобы лучше разглядеть его в тусклом свете. Малдер мирно спал, его грудь равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию. Скалли протянула руку и дотронулась до него, отчаянно желая почувствовать его тепло и убедиться, что он жив. Дана отлично понимала смехотворность своего порыва, но не могла сопротивляться сильному, почти сверхъестественному влиянию, которое оказывают сны на спящего в первые несколько пугающих минут после пробуждения.

Даже во сне Малдер каким-то шестым чувством распознал ее прикосновение и потянулся к ней. Скалли охотно нырнула в его объятия, уютно устраиваясь и спиной прижимаясь к его груди. Он привлек напарницу еще ближе, положив правую руку ей на живот, и слегка прикоснулся губами к ее волосам. Дана счастливо улыбнулась – даже во сне, подумала она.

Даже во сне.

Успокоенная его близостью, Скалли снова попробовала заснуть, надеясь, что теперь сны изменятся в лучшую сторону.

**********
НЬЮ-ЙОРК

Помни о контроле, повторял себе Дюпри.

Держи себя в руках.

Перед ним на столе лежали четыре главные городские газеты: «Дейли Ньюс», «Пост», «Ньюсдей» и «Нью-Йорк Таймс».

Еще раз, подумал он.

Марк купил их в разных киосках, чтобы не вызывать подозрений. Он быстро просмотрел свежую прессу, надеясь найти то, что искал.

В трех из них освещалось убийство Джека Вагнера, но ни в одной не упоминалась записка или он сам.

В случае с Леоном Кингом газеты довольно прозрачно намекали, что полиция расценивает убийство как результат ограбления или неудачной сделки по продаже наркотиков.

Смерть Вагнера характеризовали как заурядное убийство. Говорилось, что полиции 'прорабатывает различные версии'.

Ни в одной из статей не было размещено никаких деталей с места преступления и абсолютно никаких фотографий, даже тех, на которых изображены медики, загружающие тело в труповозку. Вообще ничего.

Обхватив голову руками, Дюпри спрашивал себя, что же ему теперь делать. Неужели они не поняли? До них действительно еще не дошло?

Малдер проснулся первым. Он пригладил взъерошенные волосы, и, открыв глаза, сделал неожиданное открытие: у него на животе покоилась, крепко обнимая его, тонкая, слегка веснушчатая и явно женская рука. Слегка повернув голову, Фокс обнаружил рядом мирно спящую Скалли.

Медленно, чтобы не разбудить ее, Малдер повернулся на бок, и, подперев голову рукой, принялся наблюдать за ней во сне. Откровенное разглядывание, впрочем, продолжалось недолго: уже через пару минут Скалли открыла глаза и, внезапно нахмурившись, отпрянула от напарника.

- Не делай так больше, - недовольно заявила она.

- Чего не делать?

- Не смотри на меня во сне – я терпеть этого не могу. – С этими словами Дана отодвинулась от него еще дальше и села, свесив ноги с края кровати.

Видимо, подумал Малдер, кто-то, с кем она раньше делила постель, частенько пялился на нее во сне, и эти воспоминания явно не из числа приятных в арсенале специального агента Даны Скалли. Не слишком обнадеживающее открытие.

- Извини, - попробовал исправить положение Фокс.

Скалли махнула рукой. – Нет, не извиняйся. Ты не сделал… - Она замолчала и пригладила волосы. – Просто я плохо спала вот и все.

- И, - добавил Малдер, - еще не успела выпить свою утреннюю чашку кофе.

Скалли развернулась и раздраженно ответила. – Я так понимаю выражение 'чем сказать, лучше смолчать' тебе незнакомо.

Кто-то сегодня явно встал не с той ноги, подумал Малдер, но понял ее более чем прозрачный намек и мудро оставил свои мысли при себе.

- Извини, - повторил он, хотя в его голосе отнюдь не чувствовалось раскаяния.

- И прекрати извиняться, Малдер! Я дам знать, когда тебе действительно будет за что просить прощения!

- Мы что, ночью телепортировались обратно в Тусон? – съязвил он.

- Что ты хочешь этим сказать? – не менее ядовито спросила Дана.

Осторожнее, приятель, вступаешь на опасную территорию, сказал себе Малдер.

- Просто удивляюсь твоей утренней сварливости.

Она ухмыльнулась. – Привыкай, Малдер.

Он снова предпочел промолчать.