– У ФБР есть что предложить?

- Моя сокурсница по Академии работает в команде по программе профилирования особо опасных преступников. Я позвонила ей и попросила о содействии. Она сейчас занята на другом расследовании, поэтому мало чем смогла помочь.

- Так в чем же, собственно, проблема?

- В том, что эти так называемые коллеги-маршалы не могут достать перечень всех федеральных охраняемых свидетелей в городе, а мне действительно нужен этот список, шеф. Позарез.

Золински вздохнул.

– С тем же успехом можете попросить оригинал Десяти заповедей, Алекс. Федералы ни за что не раскошелятся.

- Сколько же еще нужно жертв, чтобы до них наконец дошло? – рассердилась Алекс. – Это работа серийного убийцы, шеф – я это нутром чувствую. Не знаю как, но он имеет доступ к маршальской базе данных. Два свидетеля из двух разных районов города с одним и тем же зашифрованным посланием меньше чем за одну неделю. Явно не совпадение, шеф.

- Знаю, но до тех пор, пока возможные негативные последствия не перевесят природную склонность федералов держать рот на замке, сомневаюсь, что они начнут шевелиться. Полагаю, вы уже передали записки в Бюро?

Алекс покачала головой.

– Я хотела сначала получить ваше разрешение, прежде чем обратиться к другому федеральному агентству. – Очко в мою пользу, подумала Алекс, заметив довольную улыбку шефа.

- Сделайте это, - велел он. – Скопируйте записки и пошлите им оригиналы через курьерскую службу. Что-нибудь еще?

- Да. Можете вы позвонить кому-нибудь, например, в Вашингтон, и официально запросить список свидетелей?

Золински мгновенно помрачнел.

– Зачем мне это делать?

- Чтобы после того, как они нам откажут, мы могли сообщить об этом прессе – когда она пронюхает об этом деле и повесит на нас всех собак.

Золински снова задумался.

– Вижу, что вы настроены решительно…

- Я просто хочу защитить честь департамента, - с самым серьезным видом заявила Алекс.

- Ну да, - фыркнул он. – Точно. Вы просто…. ладно, неважно.

- Что?

- Вы метите в заместители инспектора, Алекс. Не пытайтесь перехитрить хитреца.

- Сэр, уверена, что когда вы были капитаном, то тоже метили на ту же самую должность.

Он кивнул.

– Да, но не рассчитывал получить ее так быстро.

Алекс усмехнулась.

– Пост начальника городского управления служит неплохим трамплином для повышения в звании.

Золински снова кивнул.

– Да, знаю и знаю, что вы знаете. – Он пристально огляделся, словно опасаясь, что кто-то может прятаться в офисе и подслушивать. – Между нами говоря, примерно через шесть недель вы получите повышение.

Алекс изо всех сил постаралась не улыбнуться.

- Если только, - добавил Золински, - вам удастся раскрыть это дело. Поймайте ублюдка, Алекс, и как можно скорее.

- Да, сэр, - ответила Кэйхилл и встала, понимая, что прием окончен.

- Еще одна вещь, Алекс. Не забудьте притвориться удивленной, когда вам позвонит комиссар, ладно?

Алекс кивнула. Комиссар полиции и шеф детективов нечасто находили общий язык. А если точнее, то практически никогда. Комиссар терпеть не мог, когда Золински за его спиной разглашал какую-либо важную информацию, не заботясь о политической целесообразности.

- Вы понимаете, что если будете продолжать в том же духе, то станете шефом до достижения сорока лет?

Она кивнула.

– Разумеется, понимаю.

- Возможно, первой женщиной-шефом детективов в истории департамента, - пробормотал он.

На этот раз все попытки Алекс спрятать довольную улыбку не увенчались успехом.

- Зачем ты вытащил меня из участка, Малдер? Что такого важного стряслось? –потребовала объяснений Скалли.

Малдер промолчал, сосредоточив все свое внимание на дороге.

– Я просто хочу, чтобы ты кое на что взглянула, хорошо?

- На что?

- Через минуту узнаешь, Скалли. Дерьмо!

Скалли откинулась на пассажирском сидении и закрыла глаза. Если Малдеру взбрело в голову вести себя загадочно, то пусть себе развлекается.

Он припарковался у мотеля и вышел из машины, не проронив больше ни слова. Скалли услышала звук открывающегося багажника и, выбравшись из салона, обнаружила Малдера с каким-то тяжелым на вид пластиковым чемоданом в одной руке и с белым пластиковым пакетом в другой. Увидеть содержимое этих странных предметов не представлялось возможным.

- Что за черт…?

- Скалли, сделай мне одолжение, ладно? Иди к себе, переоденься во что-нибудь удобное и приходи ко мне в комнату минут через десять. Это все, о чем я прошу. Сделаешь?

- Что ты имеешь в виду под словом 'удобное'? - подозрительно спросила она.

- Скалли… ну джинсы, футболка, что-нибудь в этом роде, ладно? Доверься мне.

Дана кивнула – она все еще злилась на него, но ведь он по-прежнему оставался ее напарником и другом.

Скалли направилась в свою комнату и быстро переоделась. Вся эта таинственность здорово ее раздражала. Малдер временами вел себя загадочно, но если она задавала ему прямой вопрос, он обычно отвечал, даже когда знал, что услышанное вряд ли придется ей по вкусу.

Десять минут тянулись невыносимо медленно, но вот, наконец, она постучала в смежную дверь.

- Заходи.

Скалли зашла в номер Малдера и остановилась как вкопанная. В пластиковом чемодане оказался арендованный видеомагнитофон, который Малдер уже подключил к телевизору и теперь сидел на кровати с пультом в руках.

Внезапно до Скалли дошло, что задумал напарник.

- Ни за что, Малдер. Я ни за что не стану смотреть…

- А ты видела хоть один? - бросил ей вызов Фокс.

- Нет, но это еще не значит…

- Скалли, как ты можешь судить их… судить меня… не посмотрев? Думаешь, это справедливо по отношению ко мне?

Дана прикусила губу, судорожно пытаясь подыскать нужные слова, чтобы описать, почему она считает всю эту затею абсолютно неприемлемой.

– Малдер…

- Скалли… всего десять минут, хорошо? Просто посмотри первые десять минут фильма. Это все, о чем я прошу.

Скалли оглянулась на дверь в свою комнату, словно надеясь сбежать. Это просто безумие. Ничто из увиденного сегодня не изменит ее мнения.

Но она должна дать ему шанс.

- Хорошо, Малдер. Но ты осознаешь, что это зрелище может навсегда отбить у меня охоту заниматься сексом?

Фокс что-то невнятно пробормотал, и Скалли была даже рада, что не расслышала его, хотя и так догадывалась, что он сказал.

Она осторожно присела на край кровати и сложила руки на груди.

– Отлично, давай приступим.

- По тебе сразу видно, что ты просто жаждешь начать, - насмешливо заметил Малдер. – Перед просмотром я хочу рассказать тебе об арендованном мною фильме. Это один из моих любимых.

- Боже, Малдер, я ничего не хочу знать о твоих пристрастиях в…

- Скалли, пожалуйста, это очень важно. Просто послушай. Позже я отвечу на любой твой вопрос, но сейчас я прошу только выслушать меня.

Она кивнула.

- Это один из моих любимых. Я так часто брал его в прокате… не стоит и пытаться сосчитать. Теперь ты должна запомнить, что у этих фильмов есть сюжет. Это, конечно, далеко не интеллектуальное кино, но и не просто бессмысленный секс с кем попало и где попало.

Скалли снова кивнула, решительно сжав челюсти.

- И последнее, - тихо добавил он. – Надеюсь, однажды ты сможешь по достоинству оценить то, что я набрался решимости поделиться с тобой этой стороной своей жизни.

Дана быстро посмотрела ему в глаза, а затем также поспешно перевела взгляд обратно в телевизор. Она решительно вздернула подбородок, словно говоря: - Давай уже покончим с этим.

И Малдер нажал на PLAY.

На экране как раз закончились вступительные титры, и перед зрителями предстала женщина, которая находилась в помещении, отдаленно напоминавшем офис. Судя по довольно убогой окружающей обстановке, кабинет явно был бутафорским. Освещение оказалось просто чудовищным, а про звук и вообще говорить не приходилось.

Но Скалли обратила внимание не на это.

Она пристально рассматривала актрису, стоящую рядом со столом и разговаривающую по телефону.

Девушка была невысокой, примерно пяти футов трех дюймов ростом с короткими рыжими волосами.

Невысокая рыжеволосая женщина в деловом костюме.

- Выключи, - потребовала Скалли, вставая.

- Ты обещала… - запротестовал Малдер.

Скалли подошла к телевизору и стала искать на передней панели кнопку отключения питания. Не найдя таковой, она потянула за шнур и резко выдернула его из розетки.

Телевизор погас.

– Не могу поверить, что ты собирался… заставить меня на это смотреть.

- Скалли…

- Вот значит в чем дело? Ты арендуешь эти фильмы с женщинами похожими на МЕНЯ, а потом садишься на кушетку и… и…!

- Мастурбирую?

- ДА, черт тебя побери!

- Иногда, - признал он.

- Боже, Малдер, это отвратительно! – воскликнула она.

Он встал и вплотную приблизился к ней.

– Ты хочешь сказать, - прошептал Фокс, - что никогда, ни разу не думала обо мне, когда трогала себя?

Скалли положила руки ему на грудь и грубо оттолкнула – он даже не представлял, что в ней есть столько силы. Падая назад, Малдер натолкнулся на кровать и рухнул на нее.

- Как ты смеешь задавать мне подобный вопрос! – заорала на него Скалли. – Отвечать на подобное просто унизительно.

С этими словами она развернулась, чтобы уйти, но Малдер проворно вскочил с кровати и дотронулся до ее руки.

– Подожди секунду… - попросил он.

Однако Скалли резко отпрянула, яростно сверкнув глазами.

– Почему ты мне не рассказал, Малдер? Почему ты просто не пришел ко мне и не сказал, что… фантазировал обо мне? Что ты хотел меня?

Он провел рукой по лицу.

- Вот что я думаю, - произнесла Скалли, снова отвернувшись от напарника. – Ты не хочешь меня, Малдер. Ты хочешь настоящую, живую версию этой шлюхи на экране.

Это оказалось последней каплей.

Малдер резко схватил ее за руку, когда она уже заходила в свою комнату. Затащив ее обратно и захлопнув смежную дверь, Фокс крепко прижал напарницу к себе, не давая возможности сбежать.

- Что? – низким, угрожающим голосом сказал он. – Сказать тебе? Сказать специальному агенту Скалли, доктору медицины, что я хотел ее с момента нашей первой встречи? Что в той самой минуты, когда она вошла в мой офис, я понял, что нахожу ее сексуально привлекательной? И что бы ты ответила мне, Скалли? Когда мне следовало рассказать? В первый же день? На нашем первом расследовании? Когда, по-твоему, я мог бы прийти к тебе и признаться, что фантазировал как обнимаю тебя, целую, прикасаюсь? А? До или после твоего исчезновения? Я хорошо тебя знаю, Скалли, лучше, чем ты сама. Если бы я сказал тебе нечто подобное, ты бы немедленно потребовала перевода.

Он остановился, а затем продолжил, медленно и четко выговаривая каждое слово.

– У. Меня. Не было. Выбора. Пойми же ты это, Скалли. У меня не было гребаного выбора. Проклятье, я тебя знаю! Я понимал, что не мог тебя получить, не мог признаться тебе в своих чувствах. Однако мне нужно было что-то предпринять – найти способ избавиться от этого влечения так, чтобы ты ничего не заподозрила. Мне пришлось отыскать способ сублимировать его, чтобы окончательно не спятить! Сейчас ты рассержена и чувствуешь себя оскорбленной, но ты прекрасно знаешь, что я никогда не хотел причинить тебе боль. Возможно, ты сама этого не осознаешь, но ты злишься. Подумай об этом и поймешь, что я говорю тебе правду.

Закончив свою речь, Малдер отпустил Скалли и сделал шаг назад.

Дрожа, Дана принялась потирать руку.

- Тогда позволь мне сказать тебе кое-что, - заявила она и, подойдя ближе к напарнику, ткнула ему пальцем в грудь. – Да, я думала о тебе – о том, чтобы целовать тебя, прикасаться и обнимать. Но я никогда не брала в прокате эти чертовы фильмы и не дрочила, сидя на кушетке и думая о тебе. И никогда не покупала журналов типа «Плейгерл» с кем-то похожим на тебя на обложке! Я поступала…

- По-другому, - ответил за нее Малдер. – Вот и все. Иной маршрут, ведущий к той же самой цели, Скалли.

- Нет! – воскликнула она, подходя еще ближе. – То, что я делала было… чище, нежнее, целомудреннее и прекраснее. Я закрывала глаза и прикасалась к себе, представляя, что занимаюсь любовью с тобой! Я никогда не думала о тебе, как о гребаном доноре спермы! Я не такая как эти… вместилища.

- Мы просто разные, - упрямо настаивал Малдер.

- Вот тут ты прав, - резко бросила Скалли. – По-моему, при занятии любовью главное как раз любовь, а не… техника.

Она снова направилась к двери, но задержалась на пороге и добавила:

– С этого момента не смей входить в мою комнату не постучавшись и не получив разрешения. На этом деле и на всех остальных. – Войдя в свою комнату, Скалли остановилась и повернулась лицом к Малдеру. – И верни ключ от моей квартиры.

С этими словами она резко захлопнула смежную дверь.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: дело Розмари Иннес основано на реальных событиях, произошедших в Западной Вирджинии. Имена были изменены, но все описанные детали полностью совпадают с имевшими место в действительности. Убийца Розмари Иннес осужден за убийство первой степени с отягчающими обстоятельствами. Он дожидается исполнения своего приговора в камере смертников тюрьмы штата Вирджиния.

РЕЙТИНГ ГЛАВЫ: R (наличие жестоких сцен)
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Малдер и Скалли по-прежнему не могут достичь взаимопонимания. А тем временем портлендское дело близится к завершению - подозреваемые допрошены, и все улики указывают на весьма неожиданного убийцу.
СПОЙЛЕРЫ: Jersey Devil, Excelsus Dei, Shadows

**************
ПОРТЛЕНД, МЭН

Словно оглушенный, Малдер тупо уставился на смежную дверь.

Не дав себе времени передумать, он встал и направился в комнату напарницы. Она как раз собиралась принять душ, но остановилась на полпути, услышав звук открывающейся двери.
Скалли резко повернулась и окинула Малдера гневным взглядом.

- Убирайся, - угрожающе произнесла она, даже не пытаясь скрыть обуревавшую ее ярость.

Малдер проигнорировал ее. Вместо того чтобы уйти, он подошел к напарнице вплотную и, наклонившись, заглянул ей прямо в глаза.

– Что тебя беспокоит, Скалли?

- Я сказала, убирайся, - процедила она сквозь зубы.

- Почему правила всегда устанавливает женщина, Скалли? Почему всегда ты? Когда я не хочу обсуждать что-нибудь, ты продолжаешь настаивать, пока я не сдамся. Ну что ж, теперь настала моя очередь, напарник. Я имею на это право. Мы закончим этот разговор.

- Ладно, - ответила она, оттолкнув его. – Но тебе совсем не обязательно нависать надо мной.

Однако Малдер снова приблизился к ней и схватил ее за руки.

– Почему, Скалли? Тебе неловко, когда я настолько близко? – Фокс внезапно понял, что намеренно издевался над напарницей и постарался совладать с собой. Он выпрямился и сделал глубокий, успокаивающий вдох, но так и не отпустил ее. – Скалли… мне не следовало говорить тебе…

- Лучше бы ты не говорил, - ответила она. – Тогда все сложилось бы иначе.

- Уже ничего не исправить, так что будь, что будет, - медленно и осторожно начал Малдер: - Я рассказал, и теперь нам придется иметь дело с последствиями моего признания. Вместе или врозь мы должны найти способ избавиться от этого напряжения и непонимания между нами.

Скалли пожала плечами.

– Не знаю, смогу ли я, Малдер.

Он опустил руки.

– Ты ведь всегда знала, что я… получаю удовольствие от этого вида… развлечения, Скалли. Почему именно сейчас это так расстроило тебя?

- Потому что теперь это личное! – выкрикнула она. – Я никогда не предполагала, что ты смотришь эти отвратительные фильмы и думаешь обо мне!

Он поднял руки в защитном жесте.

– Но ты ведь подозревала, что я фантазировал о тебе, верно?

- Разумеется, Малдер, - вздохнула Скалли. – Мы оба привлекательные, одинокие люди. Мы лучшие друзья…

- Даже сейчас? – поспешно вставил он.

Она кивнула.

– Разумеется. И этого ничто и никогда не изменит. Но… сейчас мы говорим не о дружбе, а о том, что ты сидел на кушетке, мастурбировал и смотрел эти проклятые фильмы, думая обо мне! Я не могу смириться с тем фактом, что это фактически снижает меня до уровня объекта сексуальных желаний в твоих глазах! Я не лучше и не хуже этих порноактрис, но ты, осознаешь ты это или нет, ассоциировал меня с ними! Теперь понимаешь, почему я так расстроена?

Он покачал головой и затем кивнул.

– Я мог бы понять, почему ты расстроена, если бы это оказалось правдой, Скалли. Но я никогда не сравнивал тебя с ними.

Она скрестила руки на груди.

– Малдер, я знаю, ты не думаешь, что ты…

- Я этого не делал! – выкрикнул он. – Черт побери, Скалли, я знаю себя намного лучше, чем ты.

- Так ли это? – фыркнула она. – Сомневаюсь, Малдер. – Дана окинула его вызывающим взглядом, но потом выражение ее лица смягчилось, и вот уже она выглядела так, словно сейчас расплачется. – О, черт, - пробормотала Скалли, вытирая глаза. – Я ведь убеждала себя, что не стану плакать.

С этими словами она села на кровать и спрятала лицо в ладонях.

Малдер опустился на колени рядом с ней и дотронулся до нее. Скалли вздрогнула, но затем расслабилась и подняла голову.

– Ну зачем тебе нужно было смотреть эти фильмы и при этом думать обо мне? – всхлипывая, спросила она.

Малдеру не нашелся с ответом, поэтому предпочел промолчать.

Наконец Скалли взяла себя в руки и успокоилась.

- Как ты не понимаешь, Малдер? Это все меняет. Я не могу встречаться с кем-то настолько… ты чересчур подвержен эмоциям, Малдер, - сильнее, чем любой другой знакомый мне человек. Это качество делает тебя таким блестящим агентом, отличным полицейским и выдающимся профайлером, но... построить отношения с таким, как ты весьма непросто. Любые отношения! Быть твоим напарником…тяжело. Это изматывает и опустошает.

- Но влюбиться в кого-то, кто занимается тем, что я нахожу неприемлемым, отвратительным… это уже слишком, Малдер. Слишком.

- Ты не воспринимаешь, Малдер. Не сознательно. Но я всегда буду сомневаться, а не фантазируешь ли ты об одной из этих порноактрис, когда смотришь на меня, обнимаешь, прикасаешься. – Она помедлила. – Я не хочу так жить, Малдер, и брать на себя этот риск. Не могу и не стану.

- Хочешь, чтобы я избавился от них? – спросил Малдер.

Она покачала головой, улыбаясь сквозь слезы.

– Малдер, я, конечно, ценю подобный жест, но ты все равно так ничего и не понял. Меня беспокоит не то, что они существуют, а то, что ты втянул меня в эту историю – в нечто настолько личное… - Скалли замолчала, пытаясь подобрать подходящие слова. – Самое забавное, - наконец продолжила она, - в том, что я благодарна тебе за признание.

- Почему?

- Потому что оно остановило меня от совершения крупной ошибки.

Малдеру внезапно показалось, будто реальность ускользает от него – он чувствовал невыносимую усталость и непривычную тяжесть в груди. Вот так разбивается сердце, с тоскою подумал он.

- Мы… мы можем остаться друзьями, напарниками? – покорно спросил Малдер, больше не пытаясь оспорить ее решение.

Она кивнула.

– Вернуться к прошлому будет нелегко, но… да, Малдер. Мы по-прежнему друзья и навсегда останемся напарниками. – Скалли всхлипнула. – Если ты спрашиваешь мое мнение.

- Как… ты справишься с этим? – спросил Малдер. – Я имею в виду, если ты полностью исключаешь подобные отношения между нами…

Она кивнула, хотя ее лицо исказилось от боли.

-… как мы сможем оставаться напарниками? Зная, что я хочу прикасаться к тебе, обнимать, целовать, заниматься с тобой любовью? Как ты… собираешься справляться с этим?

- Я справлялась с этой проблемой в течение четырех лет, Малдер. Смогу и впредь.

Ерунда, подумал он.

- А как, по-твоему, мне справляться с этим? – спросил Малдер. – Как мне смотреть тебе в глаза и знать, что ты испытываешь ко мне отвращение?

Она улыбнулась.

– Малдер, это не так.

- Но ведь именно это ты сейчас и сказала! – возразил он.

- Нет, Малдер. Ты так ничего и не понял. Ты знал, как я отношусь к порно - что, по моему мнению, подобное зрелище унижает женщин - но все равно сделал меня частью этого мира. В твоем сознании отпечатались сексуальные воспоминания, которые навсегда связали меня с этими проклятыми фильмами. Именно этого я и не могу вынести, Малдер!

Он встал.

– Я оставлю тебя одну, - тихо произнес он. – Я собираюсь… - Малдер махнул рукой в сторону своей комнаты. – Я собираюсь вернуть эти… вещи… обратно в прокат.

Она молча кивнула, не поднимая на него глаз.

- Увидимся утром, - попрощался Фокс.

И снова Дана ограничилась лишь кивком.

Так и не дождавшись от нее больше ни слова, Малдер вернулся в свой номер и плотно закрыл смежную дверь.

Скалли встала и, быстро сняв одежду, направилась в ванную. Она уже давно выработала своеобразное правило: если нет сил сдерживать слезы, то лучше всего как следует выплакаться в душе. А плакать ей сейчас хотелось как никогда в жизни.

Фокс снова и снова прокручивал этот образ в памяти, пока он прочно не укоренился там и пополнил собой воображаемый каталог видений, преследовавших его по ночам.

Положив видеомагнитофон и кассету в машину, Малдер выехал с парковки, стараясь не вспоминать о том, как легко Скалли положила конец их возможным отношениям.

Они должны как можно скорее убраться из Портленда, подумал он.

Пусть расследование катится к черту, им нужно немного отдохнуть. Это проклятое дело, решил Малдер, так влияет на Скалли. Вопреки ее мнению, он никогда не воспринимал ее как объект. Для него она была даже не женщиной… а кем-то гораздо большим. Она была Скалли.

Ему достаточно лишь звука ее имени, чтобы почувствовать себя лучше. Ее голос на другом конце телефона, произносящий обычное приветствие 'Малдер, это я', казался ему приятнее самой прекрасной музыки. Она воплощала в себе идеал красоты: утонченная, элегантная, умная, чувственная… все лучшие женские качества воплотились в Дане Скалли. Он искренне считал ее самой совершенной женщиной из всех когда-либо живших на земле.

Если только не принимать в расчет ее склонности слишком строго судить его, поправил Малдер, а также того, что она не спешила открыть свой разум экстремальным возможностям.

Но и эти качества напарницы не отталкивали его - он умудрялся и в них находить определенное очарование.

Так как же им покончить с этим делом?

Пожалуй, следует установить слежку за Чавесом. Конечно, у них недостаточно информации для продолжения расследования – лишь предположение, что убийца, возможно, является копом. Эта довольно шаткая гипотеза по большей части основывалась на показаниях свидетелей, видевших машину, смутно похожую на те, на которых ездят детективы.

Слишком слабая зацепка. Черт, практически призрачная.

Но это все, чем они располагали на данный момент.

**********
НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Малдер стоял у окна и отрешенно смотрел на небо. Ранее он подумывал о том, чтобы лечь и попробовать заснуть, но довольно быстро отмел эту идею, осознав ее тщетность.

Малдер переживал кошмар наяву – именно так агент называл свои странные видения. Он и сам толком не понимал их природу, и потому никому о них не рассказывал: ни многочисленным психотерапевтам, ни родителям, ни даже Скалли.

Они были намного хуже ночных кошмаров, пришел к выводу Фокс, ведь для того, чтобы избавиться от последних, достаточно просто проснуться.

Подчиняясь искаженной логике кошмарного сна, разум Малдера словно разрывался между двумя образами - реальным воспоминанием с одной стороны и воображаемой сценой с другой. Фокс снова и снова проигрывал в памяти тот момент, когда Скалли отшатнулась от его прикосновения, причудливым образом переплетая его с…

Чем?

Фантазией?

Едва ли, мрачно подумал он.

Это была не фантазия; она ведь должна воплощать в себе нечто прекрасное, нечто желанное и даже вожделенное. Только безумец может мечтать о таком – только неудачник станет воображать подобное.

Малдер делал это, сколько себя помнил – менялись лишь действующие лица, предметы, места и обстоятельства действия, а также вызываемые ими эмоции, но общая картина оставалась неизменной.

Фокс представлял себе разговор, который, насколько он мог судить, никогда не имел места в реальности, а участники этой беседы всегда обсуждали его самого или его поступки. Знакомые Малдеру люди словно бы говорили о нем, но при этом он сам, словно автор сценария, сочинял их мнимые диалоги.

Впрочем, в данном случае все происходило несколько иначе. В разыгрываемой сцене принимали участие двое – Скалли и ее мать – причем Малдер мог различить только слова напарницы, хотя обычно слышал всех говоривших.

Дана отвечала на какой-то вопрос, заданный ей миссис Скалли. Фокс снова и снова видел, как Маргарет о чем-то спрашивала свою дочь и та, презрительно скривив губы, разражалась пренебрежительным смехом.

– Малдер? – качая головой, говорила она. – Нет, мам, никогда.

В его воображении Скалли повторяла эту фразу снова и снова, словно мантру.

И именно поэтому он полагал, что знает, какой вопрос задала своей дочери миссис Скалли.

Бросив рассеянный взгляд на руки, Малдер заметил, что снова бессознательным жестом потирал ладонь большим пальцем, отчего кожа покраснела и воспалилась.

Он вызывал у Скалли отвращение.

Фокс закрыл глаза и попытался воскресить в памяти ее вчерашние слова, но так и не смог. Вместо этого он бесконечно прокручивал в голове тот момент, когда она отпрянула от его прикосновения, чередующийся с воображаемым разговором Скалли с ее матерью.

Им нужно поскорее разделаться с этим делом и убраться подальше отсюда.

Малдер подошел к телефону и набрал номер.

- Дэнни, это Малдер, - представился агент, когда на том конце провода ответили. – Ты проверил темно-красные четырехдверные седаны? Отлично. Сделай еще одолжение – проверь всех членов портлендского полицейского профсоюза и выясни, у кого из них есть транспортные средства, соответствующие этому описанию. Я дам тебе номер, на который нужно будет переправить полученный список. – Фокс продиктовал номер по памяти. – О, Дэнни… еще кое-что. Воспользуйся кодирующим факсом. Нет… просто перестраховываюсь.

На этом Малдер закончил разговор и набрал другой номер.

- Одинокие Стрелки.

Байерс. Похоже, несмотря на раннее утро, он уже на ногах. Этот парень вообще когда-нибудь спит?

- Это Малдер. Через пару часов на ваш кодированный факс придет список имен. Я хочу, чтобы Фрохики сравнил его с договорами о покупке собственности в Портленде, штате Мэн и шести соседних графствах с площадью участков… скажем, от четырех акров и больше. Звоните мне сразу, как только что-то обнаружите.

- Малдер…

- Просто сделай, как я прошу, Байерс, все объяснения потом.

Прежде чем у Байерса появилась возможность что-либо ответить, агент повесил трубку и, вернувшись на кровать, снова занялся самобичеванием.

**********
Не только Малдер провел эту ночь без сна - отчаянно нуждаясь в отдыхе, Скалли изо всех сил пыталась погрузиться в забытье, однако все ее попытки потерпели крах. Она лежала в постели с закрытыми глазами, но так и не смогла заставить себя отключиться хотя бы ненадолго. Устало проведя ладонью по лицу и раздраженно вздохнув в подушку, Дана решила испробовать другую тактику и подумать о чем-нибудь успокаивающем и отвлеченном. О чем угодно, только бы избавиться от преследующих ее мыслей о Малдере.

Закрыв лицо руками, Скалли принялась легонько массировать виски. Завязывай с этим, Дана, говорила она себе. Ты и так уже провела последние шесть часов, стараясь выкинуть его из головы, и посмотри, к чему это привело.

Снова вздохнув, она перевернулась на бок и уставилась в окно. Ладно, подумала, Дана, что именно меня так сильно беспокоит? Ей бессчетное количество раз доводилось заставать Малдера за чтением порнографического журнала в офисе или за просмотром соответствующего видео, когда она без предупреждения появлялась в его квартире. Обычно они оба отделывались шутливым комментарием, и этим все и ограничивалось.

Подсознательно Скалли догадывалась, что время от времени Малдер думал о ней, когда прикасался к себе – ничего противоестественного в этом не было. Если бы ей приставили пистолет к голове, то Дане скорее всего пришлось бы признать, что не только напарник время от времени появлялся в ее эротических фантазиях, но и Скиннер, а однажды даже почтальон.

Ну и как ее после этого называть?

Итак, размышляла Скалли, проблема заключается не в том, что Малдер мастурбировал и при этом думал о ней. Да и сама по себе порнография ее не беспокоила. Все дело в совокупности обоих этих факторов, верно? В том, что он принижал ее, отождествляя с какой-то шлюхой из порнофильма.

Так, значит, в этом суть проблемы?

Дана перевела взгляд на дорожный будильник на прикроватном столике. Бессонная ночь закончилась, и уже почти наступило время готовиться к новому дню и неизбежной встрече с напарником.

Малдером.

Внезапно ее охватило смутное подозрение, которое стало постепенно набирать силу и укрепляться по мере того, как она продолжала анализировать случившееся. Скалли начала понимать, почему признание Малдера так ее расстроило, и чем больше она об этом думала, тем сильнее убеждалась в собственной правоте.

**********
НЬЮ-ЙОРК

Марк Дюпри мерил шагами свой маленький подвальный офис. Ему казалось, что каждая клеточка его тела вибрирует словно камертон. Он был уверен, что если как следует сконцентрируется, то почувствует дрожь каждой отдельной молекулы.

Голод снова вернулся, причем гораздо быстрее, чем это происходило прежде, и что хуже всего – с удвоенной силой.

Тот факт, что полиция усиленно игнорировала Марка, только подливал масла в огонь, угрожая поглотить остатки его здравого смысла. Он должен придумать способ привлечь к себе внимание публики и заставить полицию действовать. Какой смысл в том, чтобы сеять ужас, если никто не боится?

Дюпри разразился резким, отрывистым смехом, звучавшим непривычно даже для его собственных ушей. Как по-детски тщеславно, подумал он, желать того, чтобы все узнали, что именно я совершаю эти убийства.

Очевидно, копы зашли в тупик и не могут разгадать оставленные им подсказки, а значит, невысокое мнение Марка об их умственных способностях оказалось верным.

Конечно, к настоящему времени они уже установили связь между Леоном Кингом и Джоном Нельсоном, а если нет, то Дюпри намеревался им в этом помочь.

Он уже наметил себе следующую жертву – оставалось только подготовить свой выход на сцену.

Итак, Томас Игнатио Монтойя, известный также как Томми Двойной Подбородок. Это прозвище дали ему подельники, которых он впоследствии сдал, став свидетелем обвинения. Томми был весьма тесно связан с мафией, работая наемным убийцей одного из калифорнийских кланов. По подсчетам федералов, он совершил в общей сложности шестнадцать убийств, которые оставались нераскрытыми - их попросту списывали на бандитские разборки. Лос-анджелесские копы отчаянно хотели закрыть эти дела и спихнуть их в архив, но генеральный прокурор, ответственный за внесение Монтойи в программу защиты свидетелей, настоял на том, чтобы они остались открытыми. Федеральное Большое жюри с ним согласилось, и эти случаи просто предали забвению.

Но только не Марк. Он нашел их, изучил и, обнаружив на папках зашифрованный код ВВА [прим. пер. - Из седьмой главы. Аббревиатура, обозначающая ‘Вернуть В Агентство’. Правоохранительное ведомство помещает запись в базе НЦКИ как ВВА, и любой запрос на получение этой информации автоматически поставит заинтересованную службу в известность о сделанном обращении], связал убийства с Томми Двойным Подбородком, ныне проживающим в Квинсе в симпатичном двухэтажном домике рядом с Ла-Гуардия [прим. пер. - аэропорт в районе Квинса]. Ничего удивительного в этом не было, учитывая то, что Томми наверняка приберег часть своих карманных денег, полученных от калифорнийских семей в качестве платы за решение их проблем. Его легальный бизнес – химчистка – позволил ему открыть личный пенсионный счет и получить налоговую льготу [прим. пер. - личный пенсионный счет (счет системы пенсионного обеспечения в США, подразумевающей льготный налоговый режим: любое лицо с трудовыми доходами может открыть счет в любом банке и вкладывать туда средства от трудовых доходов каждый год; налоговые льготы данного пенсионного плана (как и льготы 401( k) плана, 403( b) плана, плана Киу) выражаются в том, что уплата той или иной части подоходного налога откладывается до пенсионного возраста; при снятии денег в более раннем возрасте (до 60 лет) выплачиваются не только обычные подоходные налоги, но и штраф в размере 10%.]. Так что Томми Двойной Подбородок припрятал приличную сумму, обеспечивающую ему вполне безбедное существование.

Дюпри уже составил послание, которое планировал подбросить на очередном месте преступления. Оставалось только утрясти еще кое-что. В процессе изучения материалов дела, Дюпри установил, что Томми Двойной Подбородок арестовывался НЙПД почти тридцать лет назад по сфабрикованному обвинению в незаконном ношении оружия. Ну, точнее оно стало 'сфабрикованным', когда арестовавший Монтойю офицер получил толстый конверт, до отказа набитый двадцатками. Уже на суде этот коп оклеветал себя, постоянно путаясь в показаниях, прежде чем окончательно сдался под напором высокооплачиваемого адвоката подсудимого и признался в том, что подставил Монтойю. Полтора года офицер прослужил патрульным в южном Бронксе, а месяц спустя после выхода в отставку обнаружил в своем почтовом ящике неотслеживаемый чек на 500 долларов.

Этот случай наверняка поможет копам понять, с кем они имеют дело. Помимо закодированной записки, Марк Дюпри намеревался оставить на теле Монтойи еще парочку сюрпризов, а точнее, два весьма отвратительных кусочка головоломки, над которой копам придется изрядно поломать голову.