Проснувшись, Кэтрин лениво потянулась и затем резко села, внезапно осознав, что находится не в своей постели, и, более того, она в ней не одна. Осторожно, чтобы не потревожить Уильяма, Кэтрин начала выбираться из кровати, но, видимо, его сон был слишком чуток – она почувствовала его ладонь на своей спине, и он сонно пробормотал ее имя.

- Мне нужно покормить Куэйда, - Кэтрин повернулась к нему и, нагнувшись, коснулась губами его щеки. – Я скоро вернусь.

- Не задерживайся, - попросил Уильям и перевернулся на живот.

Она укрыла его одеялом, поцеловала в макушку и, быстро одевшись, поспешила в свою комнату. Кэтрин знала, что в столь поздний час Куэйд был наверняка голоден, о чем свидетельствовали и ее отяжелевшие от переполнявшего их молока груди. Приблизившись к своим покоям, она услышала недовольные вопли сына и, распахнув дверь, столкнулась лицом к лицу с Милли, безуспешно пытавшейся успокоить малыша.

- О, миледи, слава Богу, - с явным облегчением воскликнула девушка, - думаю, он голоден.

- Несомненно, - сухо заметила Кэтрин, забирая у нее ребенка. Он визжал и извивался, пытаясь дотянуться до ее груди, пока она развязывала платье, нашептывая при этом успокаивающие слова.

- Вы были с милордом? – нарочито небрежно спросила Милли.

- Да.

- И как он?

Кэтрин не смогла сдержать улыбки.

- Счастлив оказаться дома, - ответила она и судорожно вздохнула, когда Куэйд резко потянул за ее чересчур чувствительный сосок. – Ты такой голодный маленький мальчуган, - произнесла Кэтрин, целуя его, и он улыбнулся ей наполненным молоком ртом.

- Миледи?

- Да, Милли?

- Это, вероятно, не мое дело, но вам не кажется, что неразумно, ммм, с милордом?

- Что ‘ммм’?

- Не будучи за ним замужем.

- О, Милли.

- Не поймите меня превратно, я просто беспокоюсь за вас и опасаюсь того, что могут подумать люди. Вы и сами знаете, что многие уже считают вас его любовницей и осуждают за это. Если же подобные слухи окажутся правдой…

- Они по-прежнему будут осуждать меня, так как для них не имеет никакого значения правда это или ложь. Хотя теперь у них действительно появилась веская причина для порицания. Но это останется нашим секретом, не так ли, Милли? Мы ведь не станет никому рассказывать о произошедшем?

- Полагаю, что нет.

- Спасибо.

- Но с постоянными обитателями замка все несколько сложнее, - заметила Милли, и Кэтрин тяжело вздохнула, признавая ее правоту. – Окажись я на вашем месте, никому не было бы дела, но считается, что королева и дочь короля должна быть выше этого.

- Выше страсти? – уточнила Кэтрин.

- Именно. Думаю, ты понимаешь меня гораздо лучше, чем хочешь показать.

- О, миледи.

- Когда он обнимает тебя, разве это не заставляет тебя трепетать от возбуждения? Разве тебе не хочется коснуться его губ своими, а затем покрыть поцелуями все его тело так, чтобы он, задыхаясь, произносил твое имя снова и снова… - Кэтрин вздохнула и закрыла глаза, воскрешая в памяти недавние занятия любовью с Уильямом.

- О, в самом деле, миледи, - прошептала Милли и, устроившись на постели рядом со своей госпожой, продолжила: - И разве это не потрясающее ощущение, когда он весь начинает дрожать с головы до ног, бесконечно повторяя твое имя, словно заклинание, исцеляющие от всех болезней?

- И смотрит на тебя так, как будто ты ангел.

- И говорит, как ты прекрасна. – Милли закрыла ладонями пылающие щеки. – И называет разными ласковыми именами… как милорд называет вас?

- Кэти, - мягко ответила Кэтрин. – Он называет меня Кэти. – Судя по пустому выражению лица Милли, подобное обращение ни о чем ей не говорило, поэтому Кэтрин поспешила пояснить: - Меня звали Кэти, когда я была совсем маленькой. Никто не называл меня так уже очень долгое время.

- О, ясно. Но как насчет 'милая', 'любимая' или 'дорогая'?

- Так он меня тоже называет, и я наслаждаюсь этими обращениями ничуть не меньше.

- Не сомневаюсь, - смеясь, поддразнила Милли, и Кэтрин рассмеялась в ответ, тем самым испугав Куэйда, который удивленно распахнул сонные глаза, но увидев, что все в порядке, снова закрыл их.

- Но больше, чем нежные имена мне нравятся поцелуи. Они восхитительны, не так ли?

- Да, восхитительны. Миледи, а разве вести подобные разговоры не грешно?

- Грешно? О, нет. Фривольно, может быть, но не грешно.

- Я никогда не думала, что у меня будет возлюбленный, - призналась Милли. – И что я выйду замуж – особенно за кого-то столь мудрого и нежного. – Она легла на бок и подперла голову рукой. – А в следующем году я, возможно, тоже стану матерью.

- Как ты назовешь своего первенца?

- Скорее всего, Джоном, в честь моего отца. Почему вы назвали своего сына Гарри?

- Это имя казалось подходящим для будущего короля.

- Так и есть. А имя Анна Роуз звучит поэтично и при этом весьма оригинально - я не знаю никого с двумя именами.

- Мою мать звали Роуз, а мать Уолтера – Анна, так что мы просто сложила эти два имени вместе.

- Мою мать тоже звали Милдред, поэтому мне бы не хотелось, чтобы это имя повторилось в нашей семье в третий раз. Возможно, я выберу Элизабет или Мэри. Мы с Марком пока еще не обсуждали имена наших будущих детей. – Внезапно она захихикала и, перекатившись на спину, закрыла лицо руками. – Моих детей. О, миледи! Как это волнующе! Вы чувствовали себя также, когда выходили замуж?

- Поначалу Уолтер был скорее моим другом, нежели возлюбленным. Мы начали выбирать имя ребенка, только когда я уже ждала своего первенца. – Кэтрин улыбнулась и мягко погладила Куэйда по голове. - Однако я понимаю, что ты имеешь в виду, Милли – это ни с чем не сравнимое ощущение – держать на руках своего первого ребенка, а затем и всех остальных малышей. Так чудесно.

Милли вздохнула и дотронулась до пухлой ножки Куэйда.

- Но что если… что если вы забеременеете от милорда?

Застигнутая врасплох этим вопросом, Кэтрин посмотрела на служанку широко распахнутыми глазами.

- Пока женщина кормит ребенка грудью, ее цикл нерегулярен. К тому времени, когда я отниму Куэйда от груди, милорд уже устанет от меня.

- Вы думаете, что надоедите ему? – шокировано воскликнула Милли.

- Я в этом практически уверена. Страсть потрясающа, но недолговечна, и потому я вовсе не ожидаю, что Уильям будет желать меня вечно.

- Но вы… но он…

- Не пойми меня неправильно, Милли, - меня вполне устраивает такое положение вещей. У меня нет обязательств по отношению к кому-либо, поэтому я могу позволить себе поступать, руководствуясь своими собственными желаниями и не беспокоясь о том, что подумают остальные. Возможно, это грешно, но я… вполне довольна сложившейся ситуацией.

- Не знаю, что и думать, миледи.

- Я и не ожидаю, что ты поймешь меня, Милли. Сомневаюсь, что кто-нибудь поймет.

- Мой драгоценный малыш, - ворковала над ним Кэтрин, - мой маленький медвежонок. Скоро ты встретишься со своими братом и сестрой, которые так тебя любят. Тебя все любят – и мама, и дедушка, и Милли, и Маргарет – потому что ты такой милый и симпатичный. А теперь будь хорошим мальчиком и постарайся поскорее уснуть ради своей мамы.

- Вы останетесь здесь на ночь, миледи? – сонно спросила Милли.

- Нет, я вернусь к милорду, как только малыш уснет - Уильям ожидает меня. – Она потерлась носом о маленький носик Куэйда, и он зевнул, плотнее прижимаясь к ней.

- Миледи, а вы не боитесь того, что скажут люди, если они увидят, как вы входите в спальню милорда посреди ночи?

Кэтрин невольно улыбнулась. Нет, слухи ее беспокоили меньше всего.

- Приятных снов, Милли. Поговорим утром.

- Доброй ночи, миледи.

Кэтрин расцеловала Куэйда на прощание и, уложив его в колыбель, задула оставленную Милли свечу. Вернувшись обратно в комнату Уильяма, она некоторое время стояла рядом с постелью, наблюдая за ним во сне. Пока ее не было, он перевернулся и теперь растянулся на спине, широко раскинув руки. Кэтрин разделась до нижней рубашки, забралась под одеяла и легла рядом с ним, положив голову ему на грудь и обняв его одной рукой. Что-то невнятно пробормотав, Уильям перевернулся на бок и притянул ее ближе к себе. Кэтрин поцеловала его и закрыла глаза.

- Как Куйэд? – неожиданно спросил он.

- О, извини, я не хотела тебя разбудить.

- Ничего.

- У него все хорошо – он просто был сильно голоден.

Уильям провел рукой по ее спине и добавил:

- Может, тебе следует перенести его и все свои вещи сюда – так будет удобнее.

- Да, так было бы гораздо удобнее. Но ты уверен, что он тебя не побеспокоит?

- С какой стати? Я уже привык к его присутствию… и он, по-моему, в свою очередь привык ко мне.

- Да, ты ему нравишься, - мягко ответила Кэтрин, вздохнув от удовольствия, когда его рука медленно переместилась с ее спины на шею, а потом стала перебирать ее распущенные волосы.

- Кэти, - начал Уильям, играя со струящимися по ее спине тяжелыми медными локонами. – Что нам теперь делать, милая Кэти?

- Поцелуй меня и узнаешь, - соблазнительно проворковала она, озорно сверкнув глазами.

Он улыбнулся в ответ, но затем посерьезнел.

- Любимая, - продолжил Уильям, - я имел в виду не сейчас, а завтра и во все последующие дни.

- Знаю. – Она тяжело вздохнула и прижалась еще крепче к нему, чтобы иметь возможность дотянуться и поцеловать его шею и грудь. – Я знаю, что ты имел в виду, просто не хочу сейчас думать о будущем и о возможных последствиях наших действий.

- Но мы не сможем проигнорировать их, милая, - резонно заметил Уильям, перемещая руку и прикасаясь к ее животу, все еще мягкому и немного выпуклому после недавней беременности.

Кэтрин снова вздохнула и спрятала лицо в изгибе его плеча. Она отдавала себе отчет в том, что Уильям прав, однако не готова была размышлять о возможном исходе их связи.

- Полагаю, в таком случае ты поступишь так, как обычно делал в подобной ситуации, - подумав, ответила Кэтрин, и он печально вздохнул.

- Я никогда не оказывался в подобной ситуации, - тихо ответил Уильям. – У меня нет детей.

- Тех, о существовании которых тебе известно.

- Никаких, Кейт. У меня были любовницы, но ни одна из них никогда не говорила мне о том, что забеременела от меня. Я бы хотел знать, если бы подобное имело место, но этого так и не произошло.

- Мне трудно поверить, что ты жил как монах. Даже у Уолтера был сын и две дочери от других женщин.

- Я не Уолтер, Кейт.

- Да, - чуть слышно произнесла она, - ты не он.

- Эти дети родились до или после вашей свадьбы? – уточнил Уильям.

- Один до, остальные – после.

- И тебя это не расстраивало?

- Нет, я была очень огорчена. Хотя его старшая дочь старше меня на несколько лет – Уолтер обеспечил ее хорошим приданым и выгодно выдал замуж – так что я ее редко видела.

- Но остальные…

- Их существование огорчало меня гораздо сильнее, особенно когда он привел своего сына, чтобы тот жил вместе с нами. Это был единственный раз, когда Уолтер вышел из себя и разозлился на меня, потому что я отказалась сказать своим детям, что мальчик приходится им братом. – Уильям утешающее погладил Кэтрин по спине, но промолчал, поощряя ее продолжать, и спустя мгновение она возобновила рассказ: - Я знала, что Уолтер не всегда хранил мне верность, но мне вовсе не хотелось получать доказательства его измен.

- Мне жаль, Кэти.

- Ты не поставишь меня в такое положение.

С минуту Кэтрин озадаченно размышляла над его словами, а затем сказала:

- Ты прав. Я исчезну из твоей жизни, и этого никогда не произойдет.

- Я думал, что ты покинешь меня, только если я велю тебе уйти.

- Да, но этот день уже не за горами.

- Этот день никогда не наступит. Но даже если ты оставишь меня, ни одна другая женщина не займет твое место.

- И в самых смелых своих мечтах я не надеюсь, что ты будешь любить меня вечно.

- Но почему? – недоуменно спросил Уильям, повернувшись к ней лицом и серьезно глядя на нее. – Я намерен любить тебя всю оставшуюся жизнь, милая.

- Полагаю, эти красивые слова ты говорил и своей жене.

- Да, и я не отказываюсь от них. Они по-прежнему правдивы, но дело в том, что она мертва, а я жив и теперь у меня есть ты.

Прежде чем ответить, Кэтрин одарила его скептическим взглядом.

- Любовь не игрушка, Уильям.

- Но и не труп, который надо хранить в запечатанном склепе. – С этими словами он положил руку ей на сердце, чувствуя его устойчивое и сильное биение. – Ты полна жизни, - мягко продолжил Уильям, – страсти и огня. Как было бы печально, если бы ты умерла сейчас, в самом расцвете молодости и сил. И самое грустное заключается в том, что, по твоему мнению, именно так ты и должна поступить.

Кэтрин оттолкнула его руку и отодвинулась.

- Ничего подобного.

- Но по тому, как ты себя ведешь, мне иногда кажется, что ты хотела бы разделить с Уолтером его могилу.

- Ты ошибаешься, у меня есть обязательства перед моей семьей, детьми, друзьями…

- Но как насчет твоего сердца, Кэти? – с грустью спросил Уильям. – Ты заполняешь пустые места в моем, но при этом не позволяешь мне сделать то же самое для тебя.

- В моем сердце нет пустых мест.

- Лгунья, и к тому же весьма неумелая, - улыбаясь, пожурил ее он, сложив руки на груди.

- Единственное пустое место, которое нужно заполнить, это то, что жаждет твоих прикосновений, - тихо промолвила Кэтрин, вновь прижимаясь к Уильяму и неуверенно целуя его в плечо.
Прикоснувшись щекой к его груди, она подняла взгляд и посмотрела на него, однако он уже закрыл глаза и медленно покачал головой.

- Мы не закончили этот разговор.

- Позже, - прошептала Кэтрин и, приподнявшись, коснулась его губ своими. – Позже.

Мэл недоумевал, где Кэтрин пропадала всю ночь, оставив грудного ребенка со служанкой. Впрочем, Милли не выглядела обеспокоенной, поэтому он решил, что ему также не о чем волноваться. Наверняка, Кэтрин вернется, как только подойдет время кормления малыша.

Он не ошибся. Вскоре она появилась на пороге своей комнаты и вздрогнула от неожиданности, заметив поджидавшего ее Мэла.

- Ты хорошо провел вечер? – обратилась к нему Кэтрин, беря ребенка на руки.

- Да. Люди здесь весьма дружелюбные.

- Верно. – Загадочно улыбнувшись, Кэтрин устроилась на кровати, чтобы покормить Куэйда. – Что привело тебя в мои покои в столь ранний час?

- А где были вы в столь ранний час?

- Это неважно. Так в чем же дело?

Мэл покорно вздохнул.

- Как угодно. Я просто хотел узнать, что вы намерены делать теперь, когда Уильям Сын Волка вернулся из своей поездки.

- Я собираюсь остаться и подождать, пока Куэйд не окрепнет для путешествия, то есть задержусь еще на несколько месяцев. Если ты хочешь вернуться к моему отцу вместе с Джоном Байзевеем…

- Только если я не нужен вам здесь.

Она нежно улыбнулась лежавшему у нее на коленях Куэйду, который что-то бессвязно лепетал ей.

- Ты всегда будешь мне нужен, ведь ты один из самых близких моих друзей.

- Тогда почему вы не говорите мне, что с вами происходит?
Сегодня вы кажетесь не такой, как обычно, и я никак не возьму в толк почему.

Кэтрин вновь улыбнулась и покачала головой.

- Просто я счастлива, вот и все.

- Рад это слышать, - ответил Мэл, однако в его голосе отчетливо слышалась неуверенность, словно он не знал, как ему следует реагировать на ее заявление. Нервно проведя рукой по волосам, он встал и, поклонившись Кэтрин, направился к выходу, но внезапно остановился и развернулся. – Кэтрин, - резко начал бард, - до меня дошли весьма тревожные слухи о вас и Уильяме. В них есть хотя бы доля правды?

- Что именно ты слышал? – спросила она, поднимая глаза и спокойно встречая его взгляд.

- Говорят, что он делит с вами комнату. Пожалуйста, скажите, что он не делит также и вашу постель.

- Я не стану лгать тебе, Мэл.

Он впился в нее взглядом, но затем закрыл глаза и покачал головой.

- Кэтрин. Кейт. Дорогое дитя, так вот значит какую цену вам приходится платить за свою жизнь?

- Нет. Он ни о чем меня не просил.

- Вам не нужно принижать себя подобным образом.

- Я не чувствую себя униженной – напротив, впервые за долгое время я чувствую себя любимой, глубоко, по-настоящему любимой. Ты даже не представляешь себе, Мэл, как я скучала по этому ощущению.

- Он признавался вам в любви?

- Да, и я верю ему.

- А вы отвечаете на его чувства?

- Не знаю. Он мне нравится. Мне хорошо с ним. Рядом с Уильямом я не так сильно скучаю по Уолтеру.

- Я боюсь за вас, Кейт. Что будет с вами, когда его страсть угаснет?

- Тогда я вернусь домой.

- И станете растить его отродье при дворе своего отца?

Чувство собственно достоинства возобладало над смущением, и Кэтрин вновь подняла взгляд на барда, гневно сверкнув глазами.

- Мэл, я очень тебя люблю, но это не означает, что ты можешь разговаривать со мной подобным образом. Я приняла это решение осознанно и готова иметь дело с любыми его последствиями.

- Однако вы не учли, что оно затрагивает всех любящих вас людей. Что, если вы забеременеете? Кому как не вам знать, какие проблемы в семье создают незаконнорожденные дети.

- Не в этом случае – у Уильяма нет ни жены, ни детей.

- Тогда почему бы ему не жениться на вас?

- Он не просил меня.

- Да и зачем, если вы и так уже оказались в его постели?

- Мэл! – резко воскликнула Кэтрин, тем самым напугав Куэйда, разразившегося протяжным криком. – Мне нужно накормить ребенка, и к тому же я слишком устала, чтобы спорить с тобой сейчас. Но в любом случае не жди, что я стану оправдываться перед тобой за свои поступки.

- Если вы больше не доверяете мне, дитя, то к кому вы обратитесь, когда упадете с небес на землю? – C этими словами Мэл поспешно вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, и направился на поиски Уильяма Сына Волка.

Он нашел хозяина замка в зале для совещаний вместе с монахом и несколькими другими его людьми. Мэл с силой ударил кулаком по противоположному от Уильяма краю стола, и все присутствующие удивленно уставились на него.

- Кэтрин милое и доверчивое дитя, и я не позволю вам причинить ей еще большую боль - она и так уже достаточно настрадалась.

- Я никогда ее не обижу, - мягко уверил его рыцарь. – Можете в этом не сомневаться.

- Тогда не унижайте ее достоинство. Отошлите ее домой – ее место там.

Лицо Уильяма исказилось, словно от физической боли.

- Я ни к чему ее не принуждал, клянусь вам. Но я не могу отослать ее домой.

- Тогда ради всего святого, женитесь на ней! Ради спасения ее души и своей собственной.

- Она не хочет выходить за меня замуж.

Мэл глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки и укротить бушующий в нем гнев.

- Когда мне было десять лет, меня приставили к ней в качестве охранника, наставника и друга. Я делал все от меня зависящее, чтобы сделать ее жизнь проще, облегчить ее страдания и передать ей свои скромные знания. Мне суждено было оберегать эту девушку. Но как я могу защищать ее от вас? – в отчаянии произнес Мэл, зная, что на его вопрос нет ответа.

- В этом нет никакой необходимости. Я люблю ее ничуть не меньше, а возможно, и больше, чем вы. У меня нет вашего преимущества – я не имел возможности видеть, как она растет, и не был рядом с ней большую часть ее жизни, но клянусь, что так же, как и вы, я никогда не обидел бы Кэтрин. Вы бы скорее умерли, чем допустили подобное, я прав?

- Да.

- Тогда, пожалуйста, поверьте мне. Мое сердце принадлежит ей, как, впрочем, и все остальное, чем я владею, стоит ей только пожелать. Давайте обсудим это позже, наедине.

Мэл окинул взглядом собравшихся за столом мужчин.

- Хорошо. Думаю, нам есть что обсудить, – отрывисто бросил бард и, развернувшись, направился к выходу.